Описание тюрьмы под смоленском

Описание тюрьмы под смоленском

Описание тюрьмы под смоленском

Первый вопрос, заданный лектору, прозвучал, еще когда я направлялся к трибуне. Человек выкрикнул из зала: «Про код˜Екс будете рассказывать?» (ключевое слово он произнес именно с таким ударением).

Запомнился и последний вопрос, прозвучавший на той первой лекции: «Почему «Волги» подорожали?» Я поинтересовался у организатора моих лекций – капитана-политработника, долго ли еще ждать выхода на свободу вопрошавшему. Оказалось, еще 10 лет.

Но основные беседы с моими слушателями происходили уже не в официальной обстановке зала для собраний, а после лекций, в коридоре.

При этом можно было только догадываться, кто кому был больше интересен: лектор слушателям или слушатели лектору?

Некоторые персонажи запомнились, хоть более полувека прошло. Вот один: типичный урка, весь в наколках, говорит на чистой фене. Кстати, блатные слова и выражения того времени нынешние кинорежиссеры, сценаристы и артисты не знают – то, что звучит сегодня с экранов, появилось в языке определенной публики намного позже.

Причиной беспорядков в колонии под Смоленском явилось вымогательство денег у осужденных по 228х

Также отказывающихся платить сажают в ШИЗО.

Крышуют сотрудники (названы две фамилии) Деньги требуют перечислять на телефоны: 89258555130, 89269306247, 89670147930.

Просим принять меры.

Подпись Анонимно Как сообщили несколько анонимных источников недавно освободившихся из этой колонии, недовольство зрело примерно с 2010 года, когда зону подмяла под себя одна из группировок и установила новые правила: с осужденных вымогались деньги (их должны были выплачивать родственники — класть на телефонные номера по 500 рублей ежемесячно в обмен на спокойную жизнь). Кроме того, были заявлены «таксы» за некоторые другие услуги.

Все члены этой группировки находились и на свободе в одной смоленской ОПГ. Казалось бы, эти дела — обыкновенная «каша» внутри колонии. Но, как своими путями передали сидельцы на свободу, толчок к тому, чтобы поставить точку в этой истории, был сделан 6 ноября.

Начались безнаказанные избиения тех, кто отказывался платить деньги.

Смоленский каторжный централ

Последняя изготавливалась из меди и надзиратели требовали, чтобы она ежедневно выдраивалась до блеска. Работающие заключенные выводились на целый день в мастерские, им еще везло, а остальные оставались изнывать от безделья в камерах.

В общих камерах, как и в карантине запрещалось лежать днем. Сразу после подъема арестантская лежанка – легумата, представлявшая собой железную трубчатую раму затянутую брезентом, поднималось к стене.

Поэтому каторжане, даже при очень сильном желании могли ложиться только на пол, но за это их чаще всего наказывали карцером. В этих условиях заключенным ничего не оставалось, как медленно бродить по камере или сидеть где-нибудь в уголке, ожидая окончания нудного арестантского дня. Вечером вновь поверка, напоминающая утреннюю процедуру.

И, наконец, наступление долгожданного отбоя, когда можно опустить легумату и, расслабив замлевшее за день тело, забыться тревожным арестантским сном, чтобы утром повторить все сначала.

«Убийство – личная вещь». Репортаж из колонии строгого режима

Своих прихожан он учит, что нужно верить в бога и стараться не грешить, а если согрешил — каяться.

Формальная часть нашего визита начинается с того, что мы оказываемся в тесной комнате с решетками. В какое-то окошечко отдаем свои паспорта и телефоны, взамен нам выдают тоненькую бумажку-пропуск.

Потом — тяжелые железные двери, еще одни, и еще одни.

[attention type=yellow]

Мы выходим на асфальтированную площадку, кругом — здания, обнесенные колючей проволокой и решетками. За забором разбиты клумбы с цветами.

[/attention]

Осенний день выдался солнечным, и в воздухе пахнет свежестью, свободой. Возле людей за решетками свободно разгуливает белый с черными пятнами кот.

Хочу его сфотографировать, но охранник просит этого не делать. «Котам тут не положено находиться. Но что с ними сделаешь? Кормят их тут, они и не уходят.

Хозяев нашли себе даже, наверное, спят у них под кроватью», — говорит охранник. «Почему под кроватью? – спрашиваю, полушутя.

Тюремная романтика, или Почему смоленский СИЗО напоминает «Дом-2»

– Особенно бдительными надо быть с теми, кто содержится в спецблоке». (Сейчас в СИЗО ждет приговора стрелок, убивший двух человек у торгового центра «Юнона» в начале октября. И хотя здесь его характеризуют как спокойного человека, на прогулку выводят только в наручниках и в сопровождении кинолога с собакой.

— Прим. автора.) Итак, я приступила к исполнению обязанностей сотрудника дежурной смены.

Они показались мне совсем не сложными: ходить туда-сюда по тюремному коридору и следить за порядком в камерах, заглядывая в дверные глазки.

Однако построенное здание тюрьмы просуществовало немногим более десяти лет и было практически разрушено 5 ноября 1812 года, когда французские войска взорвали Воскресенскую башню вместе с находившейся в ней церковью.18 мая 1816 года великий князь Николай Павлович посетил Смоленск и, осмотрев развалины тюремного замка, передал на его восстановление 100 рублей.

9 октября того же года была освящена выстроенная на месте взорванной башни новая тюремная церковь во имя Святого Николая Чудотворца, а к 1818 году тюремный замок был полностью восстановлен.В центре тюрьмы находился двухэтажный каменный корпус. При входе внутрь здания, с правой стороны, располагались две комнаты для дежурных офицеров, а с левой – солдатские караульные помещения с сенями.

Офицерские комнаты отапливались голландскими печами.

В 15 тюремных камерах могли содержаться всего сто арестантов. Еще 20 человек мог принять тюремный лазарет.

Быстрые новости смоленска

Убийц не смешивают с наркоторговцами или ворами. Также стараются учитывать вероисповедание и наличие такой дурной привычки, как курение. По возможности курящих помещают в одну камеру, так как курят они в помещении.

В основном в СИЗО двухместные и четырёхместные камеры.

Но есть девять камер 16-местных. По словам начальника изолятора, сюда переводят людей после приговора суда и там они ожидают этапирования к месту отбывания наказания. Достопримечательностью смоленского СИЗО является корпус «американка».

Режимный объект так назвали из-за полной просматриваемости с первого по третий этаж.

[attention type=red]

Даже лестничные пролёты прозрачны из-за плетёных металлических ступенек и перегородок.

[/attention]

Эта постройка датируется 1900 годом.

В карцер могут

Смоленск 2.0

Прежде всего изменения должны коснуться СИЗО-2 в Вязьме.

27-летнего сотрудника УФСИН подозревают в незаконной передаче осужденным наркотических средств.»Подозреваемого задержали 29 апреля сотрудники наркоконтроля на территории изолятора. У него в одежде нашли пакетик марихуаны.

А во время более детального осмотра в трусах у инспектора обнаружили еще три пакетика, но уже с героином. Как пояснил сам подозреваемый, наркотики он нес для передачи осужденным, за приличное вознаграждение, — рассказали в областном следственном управлении. — Все обстоятельства очередного громкого

Старый Cмоленск

Во всех имеющихся в доступе имеется идентичная запись: .

3. А наименование этого здания как тюрьма именно «женская» в авторитетных источниках обнаружить вообще не удалось – ни одного. Или кто-то таким источником все-таки располагает?

Или может дать на него ссылку? Или, по крайней мере, может объяснить, откуда пошло у Покровской тюрьмы это темное начало «инь»?

� И, кстати, а почему это здание аж середины XIX века не памятник, а, стало быть, в таковом качестве соответствующим образом не охраняется?

Источник: https://kb-gorizont.ru/opisanie-tjurmy-pod-smolenskom-50847/

Тюремная романтика, или Почему смоленский СИЗО напоминает «Дом-2»

Описание тюрьмы под смоленском

Общество 15:30, 06 февраля 2015

«Рабочий» день корреспондента «РП» в тюрьме прошел без ЧП. С обязанностями надзирателя я справилась. Эксперимент со сменой профессии можно считать удавшимся. Герои, точнее, героини этого репортажа делятся на две категории: те, кто, отбывает здесь наказание, и те, кто годами работает за колючей проволокой. К последним примкнула и я. Правда, всего на один день…

Про разные носки на ногах

Просьба о временном зачислении на службу надзирателем никаких возражений у руководства УФСИН не вызвала. Мне выдали форму и отправили на инструктаж. В семь утра пришлось выслушать мини-лекцию о… суицидах.

По словам начальника психологической лаборатории Марины Крупенькиной, СИЗО – место, где нужно очень внимательно присматриваться к окружающим тебя людям (это касается и спецконтингента и коллег).

«Даже разные носки должны вас насторожить», – настраивала меня на работу Марина.

«И не забывайте при общении с заключенными включать видеорегистратор», – напомнил заместитель начальника изолятора Владимир Денисов. – Особенно бдительными надо быть с теми, кто содержится в спецблоке».

(Сейчас в СИЗО ждет приговора стрелок, убивший двух человек у торгового центра «Юнона» в начале октября.

И хотя здесь его характеризуют как спокойного человека, на прогулку выводят только в наручниках и в сопровождении кинолога с собакой. – Прим. автора.)

Итак, я приступила к исполнению обязанностей сотрудника дежурной смены. Они показались мне совсем не сложными: ходить туда-сюда по тюремному коридору и следить за порядком в камерах, заглядывая в дверные глазки. Но я переоценила свои силы: тюремная действительность разительно отличалась от моих представлений.

Оказалось, что каждая мелочь здесь продумана.

Музыка в коридоре – не для поднятия настроения, а в том числе и для того, чтобы глушить межкамерную связь… Разговаривать с заключенными можно только коротко и по делу: «Никаких историй не слушай, – вводит меня в курс дела младший инспектор отдела режима Надежда Солдатенкова. – А то они тебе так мозги запудрят, что сначала начнешь им передачи носить, а потом они к тебе домой придут. Жалеть – не наша работа. За 11 лет службы ни от одного из них я не слышала, что он или она в чем-то виноваты».

В ожидании приговора

Как ни старайся, а «загримировать» мотающее свой срок с 1911 года здание «американки» (строили по американскому проекту) под современное невозможно. Его стены перенасыщены устоявшимся вязким тюремным духом. А обязанность сотрудников изолятора – принять человека и обеспечить сносные условия существования.

В место, где стерегут еще не осужденных, но уже заключенных под стражу людей, так просто не попасть. Для начала спросят паспорт. Одновременно через металлические решетчатые двери пропускают не более трех человек. А отдаленный лай собак охраны сразу отбивает какую-либо охоту нарушать пропускной режим.

Первым делом я попала на так называемый просчет: из каждой камеры выводят арестантов и считают. Тем временем их «апартаменты» простукиваются деревянным молотком: нет ли пустот, куда можно спрятать запрещенные предметы, не готовят ли побег. Прежде чем зайти в камеру, вспоминаю суровые строки, почерпнутые из книг о тюремном быте. Но не так все мрачно.

Нары, конечно, остались нарами, глухо прикрученными к полу, но есть тут и изолированный санузел, а не «дырка» в полу, и раковины-тюльпаны, кое-где – даже телевизоры. Принцип «кто не работает, тот не ест» не действует. Кормят всех, причем, по словам самих заключенных, довольно вкусно.

[attention type=green]

Кстати, наличные арестантам иметь запрещено. Зато у них есть лицевой счет, куда родственники могут перечислить деньги. А еще все ходят в баню. Предусмотрены и прогулки на свежем воздухе. Правда, место для этого – помещение-пенал с проволокой вместо неба.

[/attention]

О детстве, проведенном в пионерлагерях, здесь напоминает комната психологической разгрузки. Со спортом – сложнее: гири под запретом. Приходится наполнять водой пятилитровые баклажки, чтобы качать мышцы. Для краткосрочных свиданий (до 3 часов) есть специальная комната.

Кстати, чтобы увидеть весь этот тюремный микромир, не обязательно по нему ходить. Жизнь заключенных отображается на мониторах в кабинете оператора Ольги Романовой. «Глаза разбегаются, правда?» – улыбается Ольга, приглашая меня сесть на ее рабочее место.

Съемочный процесс чем-то напоминает «Дом-2»: арестанты едят, читают, спят – все под прицелом камер. Разница в том, что тут запись ведется не для праздного интереса, а чтобы фиксировать нарушения и конфликты. Увидела, к примеру, Ольга, как заключенный по мобильному телефону разговаривает, сделала снимок и передала руководству.

От карцера арестант уже не отвертится. Ужесточение режима ждет и тех, кто в контрольное время – в 22.00 – не лег спать…

Все сотрудники автоматически тоже под присмотром. Согласие на любое «сотрудничество» со спецконтингентом не только лишит их работы, но и станет причиной самому оказаться за решеткой.

«А кто вас сюда звал?!»

– Всего в СИЗО сейчас ждут приговора 1069 арестантов, из них 94 женщины, – рассказывает начальник изолятора Денис Михлик. – 18 представительниц слабого пола работают в отряде хозобслуги.

В большинстве своем женщины попадают сюда по «наркотическим» статьям – сбыт, хранение… Есть и молодые, и пенсионерки. Жалуются они, конечно, нам на свою судьбу.

А я на такие разговоры всегда отвечаю одинаково: «А кто вас сюда звал?!»

Но женщины остаются женщинами и за колючей проволокой. Их комнаты украшены наклейками-цветочками, на полках расставлена косметика. Быт с жалкими потугами хоть как-то очертить в безликом жилом пространстве «свои» четыре квадратных метра.

[attention type=yellow]

Здесь все как на «большой земле»: одна ждет рождения ребенка, другая воспитывает в камере малыша. Есть все, кроме свободы. И уйти отсюда можно только по приговору суда.

[/attention]

Пока что неизвестно куда – в исправительную колонию-поселение или все-таки на волю.

«В тюрьме мне снится дом и дача»

Марина (имя изменено по этическим соображениям) услышала свой приговор 18 сентября 2014 года: 3,5 года лишения свободы и 1 млн.700 тыс. штрафа. Она осуждена по статье 159 ч.4 (мошенничество, совершенное организованной группой либо в особо крупном размере).

– Я родилась в Воркуте. Моя мама работала учителем русского языка и литературы, папа – инженером-горняком. В 1985-м мы переехали в Смоленск, я получила высшее экономическое образование. В 2010 году устроилась главным бухгалтером и директором в посредническую фирму, обещали зарплату в 30 тыс.рублей. Тогда о несуществующих документах и неэффективных сделках я и понятия не имела.

В итоге стала жертвой обстоятельств. Меня признали виновной. Оказавшись здесь, сразу взялась за работу. Теперь я уборщица с зарплатой около 6 тыс. рублей в месяц. В целом здесь неплохо: в отряде хозобслуги есть и душ, и холодильник, и даже микроволновка, обещали организовать кружок вязания. Но… Я так хочу домой. К мужу.

Мне снятся наша дача, гладиолусы и розы, которые я выращивала…

Больше женщина говорить не смогла, отвернулась и заплакала…

Спирт вместо майонеза и деньги в зубной пасте

Проблема передачи заключенным запрещенных предметов всегда остается актуальной. Самые ходовые «товары» – деньги, наркотики, алкоголь и мобильные телефоны.

На какие только ухищрения не идут родственники арестантов, чтобы передать им какой-нибудь «подарочек»! «Однажды я нашла деньги в зубной пасте», – рассказывает младший инспектор отдела режима Ольга Куценко. За подобную авантюру передающим грозит штраф от 3 тыс.

рублей. А вот те, кто пытается передать дурман за решетку, попадают под уголовное преследование.

Не знаю, что мне было сложнее вынести: моральную сторону работы в тюрьме или физическую нагрузку. Все-таки тяжело провести 12 часов на ногах, ни разу не присев (так положено).

А на предложение выйти во вторую смену – ночью следующего дня – я ответила решительным отказом. «Чего так? Потом у вас будет два выходных – отоспитесь», – улыбнулись мои коллеги.

Но я была непреклонна: и не надо мне 30 тысяч рублей зарплаты в месяц и пенсии в 40 лет…

КРУПНЫМ ПЛАНОМ

Старший прапорщик Надежда Солдатенкова.

Эту молодую женщину арестанты слушаются беспрекословно. «Служба в УФСИНе – наша семейная профессия, – делится Надя. – У меня этой работой и дедушка, и дядя занимались. Я пошла по их стопам. Погоны надела в 2003 году.

Не буду отрицать, что командовать умею. Но при этом важно относиться к людям по-человечески. Тогда не будет конфликтов. Флиртуют ли со мной заключенные? Я добилась того, что они видят во мне не женщину, а надзирателя.

Эта работа не для романтиков, а для реалистов.

За воротами СИЗО, кстати, думать о делах службы вообще нельзя. Это непросто, но я научилась. За два года до пенсии (смеется)…

Старший прапорщик Ольга Романова.

От слежки за заключенными мои глаза устают всего за несколько минут. Ольга же занимается этим в течение всего дня: «Конечно, глаза устают, но отдохнуть можно 10 минут в час, не более. Еще у нас есть специальные очки для длительной работы за компьютером.

В них легче. Но, если честно, в первые месяцы службы не могла смотреть даже телевизор. Сейчас отпустило. Что касается выбора профессии, то у нас семейный подряд: муж тоже инспектор.

А моя трехлетняя дочка смотрит на меня в форме и говорит: «И я буду солдатом, как мама».

Старший прапорщик Ольга Куценко.

Ольга работает в СИЗО уже 12 лет. «Предложили – согласилась, – рассказывает девушка. – А почему нет? Супруг тоже здесь трудится. Мы взяли опекунство над девочкой. Сейчас ей 13 лет. Женщине служить в тюрьме нелегко.

[attention type=red]

Но это закаляет характер, развивает бдительность. Где еще, как не здесь, можно найти наркотики в зубной пасте?! У меня на такие вещи нюх. Спайсы, алкоголь, сим-карты, флешки – такие вещи я нахожу моментально.

[/attention]

Даже если они спрятаны в батон или пачку масла».

Источник: https://www.rabochy-put.ru/society/61246-tyuremnaya-romantika-ili-pochemu-smolenskiy-sizo-napominaet-dom-2.html

Законодательство
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: